Гандосрань, он же Ганденчик, он же Гандосраньё ебаное, к сорока годам выглядел так, будто жизнь его не просто пнула — а методично пинала сапогами по печени лет двадцать подряд. Челябинск его не любил, и он Челябинск — тоже, но съехать было некуда, да и желания, если честно, не было.
Жил он в унаследованной хате, пил дешёвую водку, считал себя «справным пацаном», хотя по факту был просто распиздяй без тормозов.
В тот день всё началось как обычно — с утра “на опохмел”. Потом “ещё чуть-чуть”. Потом “да похуй, живём один раз”.
К вечеру он уже шатался по дворам, как потерянный мешок с мясом. Глаза стеклянные, мысли — ноль. И тут увидел: стоит машина, приоткрытое окно, на сиденье сумка.
— О, справно, — пробормотал он.
Даже не думая, сунул руку, вытащил сумку и поплёлся дальше. Внутри оказался ноутбук. Дорогой. Новый.
— Вот это я капиталистов граблю, — ухмыльнулся он.
Но радость длилась недолго.
Камеры, свидетели, полиция — всё сработало быстро. Через пару дней Гандосрань уже сидел, трезвый, злой и тупо не понимающий, как он сюда попал.
Суд был короткий. Срок — реальный.
---
В тюрьме его быстро поставили на место.
Он не был ни сильным, ни умным, ни уважаемым. Обычный лох, который попал.
И однажды ему дали “роль”.
— Будешь водолазом, — сказали ему.
Он сначала не понял.
Понял позже.
В камере воняло так, что глаза резало. Люди, теснота, отсутствие нормальной вентиляции. И чтобы хоть как-то жить, придумали “систему”.
— Пацан хочет пёрнуть! — раздавалось с нар.
И тогда все смотрели на Гандосрань.
Он подходил. Наклонялся. Вдыхал.
Лицо его в этот момент становилось таким, будто душа покидает тело.
Потом он шёл к форточке и выдыхал.
— Всё, чисто, — говорил кто-то.
— Справно отработал, — добавляли другие.
Так он и жил.
День за днём.
Чужой воздух. Чужая вонь. Чужая жизнь.
---
Но Гандосрань был не совсем тупым. Вернее — трусливым.
Он понял, что так он сядет надолго. А сидеть не хотел.
И тогда он пошёл к куму.
Тихо. Аккуратно.
Сначала слил одного. Потом другого.
Кто что прячет. Кто кому должен. Кто что мутит.
Кум слушал. Записывал. Кивал.
— Молодец, — говорил. — Работай дальше.
И Гандосрань работал.
Днём — водолаз. Ночью — стукач.
Иногда ему казалось, что он уже не человек, а какая-то функция. Как тряпка. Как фильтр.
Через него проходило всё: и говно, и информация.
---
В камере начали что-то подозревать.
Слишком часто кого-то забирали. Слишком точно.
Но доказательств не было.
А Гандосрань продолжал.
— Пацан хочет пёрнуть!
Он подходил.
Вдыхал.
Выдыхал.
И думал только об одном:
“Ещё чуть-чуть… ещё немного… и выйду… справно выйду…”
---
Когда он всё-таки вышел по УДО, он стоял у ворот, щурился от солнца и не чувствовал ничего.
Ни радости.
Ни облегчения.
Только странную пустоту.
И привычку глубоко вдыхать воздух… как будто там всё ещё что-то нужно было унести и выбросить.
Он закурил.
— Ну чё… живём, — сказал сам себе.
Но даже он понимал — что-то в нём уже навсегда осталось там, за решёткой.
.jpg "0")
Продолжай. Нужна история, как Ганденчик подставлял туза за сижки и годную сгуху.
Комментарий №972782 R0 ответить 03 Июня, 2026 09:59 Р:0|Н:200 Ответы:>>972788 '