Александр Невзоров: «Вегетарианство – это как масонские ложи в XIX веке – должно быть недоступным и соблазнительным».

Автор: Евгения Павловская.

Разговор с Александром Невзоровым проходил на его «творческой кухне» на Дибуновской, интерьером и размерами напоминающей театральную сцену с помпезными декорациями. Впрочем, мрачноватый вид студии только добавлял шарма и загадочности нашему собеседнику. Ученый-ипполог, нейрофизиолог, занимающийся анатомической работой более 7 лет, имеет возможность сравнивать вегетарианцев с мясоедами и развенчивать мифы о пользе мяса. Выводы не очень утешительные: врачи в 90% случаев стоят на стороне трупоедов и дезориентируют людей, которые к ним приходят, рассказами о белке. Кроме того, спасение отнюдь не в том, чтобы показывать по телевидению ужасающие кадры разделки животных на бойнях. О том, почему вегетарианство – это вопрос уровня интеллекта, а съеденный кусок эскалопа можно сравнить с проглатыванием куска фанеры, Александр Невзоров рассказал в интервью журналу «Vegetarian».

ЕП: Традиционный вопрос, Александр Глебович: какой был первый шаг в тому, чтобы стать вегетарианцем?

АН: Я просто оказался в учебном заведении, где это было обязательным условием, а в качестве объяснений была очень сложная и хитрая конструкция, которая заключалась в словах – нельзя и все! Без всяких аргументов. Хочешь – соглашайся, не хочешь – у тебя есть любые возможности отсюда уехать. И никогда прежде не думая об этом, согласился довольно легко. С тех пор прошло 15 лет, мои интересы ушли далеко за пределы этой школы, но вегетарианцем быть продолжаю. При этом я не являюсь пропагандистом этого образа жизни и даже уговариваю других людей продолжать заниматься трупоедением.

ЕП: С какой целью?

АН: Потому что заинтересован, чтобы вокруг меня было больше идиотов. Поймите, когда мы начинаем анализировать вегетарианство с точки зрения биологии, антропологии и анатомии все фифти-фифти. Но в конечном итоге перевес все же будет на нашей стороне в 1–2%. При этом сущей глупостью являются большая часть рассказов про белок. На самом деле из любой еды люди никогда никакого белка не получают и получить не могут. Самое большее на что они могут рассчитывать, это на денатурат белка. Почему мы говорим про денатурат? Потому что некротические процессы в клетке превращают в денатурат любой белок, а бессмертных клеток не бывает.

ЕП: Тогда какие доводы стоит приводить: гуманистические, моральные или гастрономические?

АН: Тут другая ситуация: для меня мясоедение – самый отвратительный культ homo. И это при том, что человек, как биологическая структура, животное не плотоядное. Достаточно посмотреть на его дентальную систему, которая не приспособлена к захвату, удержанию и разрыванию пищи. Это немаловажно, ведь человек на протяжении 5–6 млн лет своего биологического формирования представлял из себя животное настолько опущенное и маломощное, лишенное настоящих когтей, клыков и врожденных возможностей к убийствам, как это есть, например, у пауков и рыб, что был вынужден довольствоваться тем, что мог подобрать. Человек, живший в условиях очень жесткой пищевой конкуренции сначала перешел на падаль, и только в поздний неолит стал охотником. Даже будучи в состоянии парантропа, хомо эректуса, позднего палеоантропа он применял каменные рубила только для разделки падали и выкапывания корешков, но не для убийства. Для убийства крупных животных этот инструментарий технически не пригоден. Безусловно, на каком-то этапе человек был антропофагом (каннибалом). Слишком много мы имеем археологических и палеоантропологических находок, которые показывают, что в основании черепа в районе клиновидной кости и дальше до окципитальных отделов (затылочная часть) есть выломы, которые сделаны под размеры руки и таким образом съедался мозг.

ЕП: А как же образ человека как гордого охотника, о котором рассказывают в школах и университетах, пишут в книгах?

АН: А кто сказал, что он вообще существует? Мы видим, что орудия за 2 млн лет не претерпели никаких качественных изменений.

► АЛЕКСАНДР НЕВЗОРОВ ◄
Да, чуть изменилась технология отщепов от основного камня, но это все равно не способно было сделать орудие пригодным для охоты. Более того, современниками человека были очень любопытные животные вроде глиптодона (огромного броненосца, охват холки которого достигал более 1,5 м), целадона, шерстистого носорога, огромность, свирепость и защищенность которых говорит о полной невозможности так называемой охоты на них. И все эти разговоры о загонной охоте и охоте с огнем тоже полная ерунда. Сходите на съемочную площадку и посмотрите, сколько горят факелы из асбестовых тканей, примотанные стальной проволокой и изготовленные самыми лучшими пиротехниками. В обстановке безветрия павильона они горят в лучшем случае 12 минут. А то, чем могли пользоваться древние люди – это горящие ветки, которые держат огонь минуту, следовательно о каких многочасовых охотах, залеганиях и перебежках идет речь?
Даже когда человек все-таки сумел добраться до падали и стал доедать за другими хищниками, он мог быть вовсе не первый по счету к этой мертвой пище, так как у него было еще много конкурентов. Самое интересное, что человек при его исключительной похотливости и готовности к совокуплению в любой момент приходит в поздний неолит с ничтожной численностью – примерно 500–600 тыс особей. Это можно объяснить лишь склонностью homo подбирать падаль и, соответственно, чудовищно болеть. Незначительность популяции к неолиту можно объяснить еще и каннибализмом. Вы никогда не задумывались, почему собаки не едят друг друга, волки не едят друг друга и т.д.? Ответ прост: в пределах одного вида болезни передаются с наибольшей легкостью. И по всей вероятности, в геноме есть что-то останавливающее, чтобы не есть друг друга. У человека такого нет, потому что он существо более примитивное.

ЕП: Почему же вы назвали слово «вегетарианец» странным?

АН: Потому что мы видим страшную агрессию в отношении вегетарианства. Оно кажется странным. На бытовом уровне агрессия проявляется в исключительной нетерпимости со стороны всех традиционно мыслящих homo. А они образуют 80–90% населения, которые как заведенные повторяют слово белок, и поедая на самом деле кусок эскалопа, в действительности едят обычный процесс некроза. Иначе говоря, тот кусок мяса, который они с удовольствием поглощают можно сравнить по своему биологическому состоянию с мясом, находящимся в стадии диссеминированного некроза, а это то, что нам известно по процессам гангрены. У мясоедов есть некоторая поддержка в лице медицины, но следует помнить, что медицина не наука, а продюсер науки, а сами врачи, как правило, серьезными научными сведениями не располагают.

ЕП: Позвольте привести свой личный пример. У меня всю жизнь довольно низкий гемоглобин, и каждый раз, когда я попадаю на прием к врачу, он рекомендует есть яблоки и мясо. С вашей точки зрения, это верный совет?

АН: Низкий гемоглобин обеспечивается довольно плохой иннервируемостью кровеносных сосудов и вашей капиллярной системы. Что вы делаете, когда съедаете кусок эскалопа? Вы создаете своему внутреннему висцеральному мозгу, той сложной нервной системе желудка невероятную нагрузку идентичную нагрузке от проглатывания куска фанеры. Вы предлагаете совершить очень тяжелый для него труд. Усилия, которые вашему желудочно-кишечному тракту придется потратить на эскалоп отнимут и часть иннервации сосудов, которая вам так нужна, так что мясо к гемоглобину не имеет никакого отношения.

ЕП: Но медики характеризуют мясо как неплохой источник железа…

АН: Как вы знаете, кровь не обязательно должна быть красной, она бывает еще зеленой. Кислород переносят ионы железа и это назвали гемоглобином, но его могут переносить и ионы меди, тогда это уже будет гемоцианин. Это простой пример того, что железо и полноценность крови вещи слабо связанные между собой.

ЕП: Получается, что врач вегетарианцу не товарищ?

АН: Понимаете, в 90% случаев медики стоят на стороне трупоедов и дезориентируют людей, которые к ним приходят.

► АЛЕКСАНДР НЕВЗОРОВ ◄
Могу с уверенностью сказать: для того, чтобы определить является ли человек вегетарианцем или плотоядным существом, достаточно заставить его набить желудок. Ну вот представьте, палеоантроп, который хочет насытиться, находит мертвое животное и съедает до 600–800 грамм сырого мяса, сухожилий, фасций, жировых прослоек и т.д. Для желудка любого человека это смертный приговор. Пищеварительный орган с такой массой сырого мяса просто не справится. А что делают те, кто варит, жарит и парит мясо? Они всего лишь облегчают желудку его работу. У человека на протяжении последний полутора миллионов лет до освоения огня такой возможности не было.

ЕП: Отказ от мяса каким-то образом изменил вашу жизнь? И в чем эти изменения проявились?

АН: Вы знаете, за это время прошло столько событий, что не могу определить, что именно явилось изменяющим меня фактором. При том, повторюсь, я не пропагандист, не проповедник, но в ученики к себе беру при условии, что человек тоже является вегетарианцем. Я убежден, что тот, кто сегодня является вегетарианцем, свидетельствует о своей исключительной воли. И воля заключается не только в умении отказаться от куска мяса, а в умении противостоять злобной бытовой среде бабушек и докторов, которые твердят про белок. И если человек в состоянии это делать, мы можем говорить о его способности презирать человеческие культы и о его способности на самостоятельное мышление.

ЕП: То есть получается, вегетарианец на ступеньку выше чем тот же мясоед?

АН: Он в любом случае выше. Обратите внимание, даже во всех религиях (возьмем именно дисциплинарно-административную часть) существуют учителя, которые никогда не прикасаются к мясу (буддизм, христианство и т.д) и некоторое так-называемое «быдло», которое получает свою капающую жиром баранину. И если мы посмотрим на какие-то дисциплины, требующие воли, сосредоточенности, исключительного фанатизма

Полный текст здесь https://m.vk.com/topic-76122539_30659992